Лев Кассиль

Лев Кассиль

Годы жизни 10 июля 1905 — 21 июня 1970г.

Произведения Льва Кассиля одинаково любят и дети и взрослые. Его герои – озорные фантазёры, открыватели никому не ведомых, воображаемых стран – близки и дороги каждому читателю. А главное, очень узнаваемы. В них так легко увидеть самого себя, а в их мечтах – свои собственные мечты.

Герой, пожалуй, самой знаменитой повести Кассиля «Кондуит и Швамбрания» – храбрый мальчик с девчачьим именем Лёля. Он жил не только на страницах книги, но и в писателе Льве Кассиле – звучал в нём звонким смехом, лучился задорной улыбкой. Именно поэтому общение с Кассилем всегда было для ребят большой радостью.

Круг интересов писателя, помимо сочинения книг, был очень широк. Он обожал спорт, с удовольствием занимался с молодыми писателями в Литературном институте. В 1937 году, а затем в 1941 – 1942 годах был главным редактором «Мурзилки». Именно Кассиль придумал ежегодно проводить Неделю детской книги – праздник чтения, который сам писатель нежно называл «книжкиными именинами».

Сегодня мы общаемся со Львом Кассилем через героев его многочисленных книг: «Ход белой королевы», «Будьте готовы, Ваше высочество!», «Черемыш – брат героя», «Вратарь республики»… Часто смеёмся с ними. Иногда грустим. Вместе учимся добру и справедливости.

На сайте опубликован рассказ Льва Кассиля «Турецкие бутсы».

 Отметки Риммы Лебедевой

В город Свердловск приехала вместе со своей мамой девочка Римма Лебедева. Она поступила учиться в третий класс. Тётка, у которой жила теперь Римма, пришла в школу и сказала учительнице Анастасии Дмитриевне:

— Вы к ней, пожалуйста, строго не подходите. Они ведь с матерью еле выбрались. Свободно могли немцам в лапы попасть. На их село бомбы кидали. На неё всё это очень подействовало. Я думаю, что она теперь нервная. Наверное, она не в силах нормально учиться. Вы это имейте в виду.

— Хорошо, — сказала учительница, — я буду это иметь в виду, но мы постараемся, чтобы она могла учиться, как все.

На другой день Анастасия Дмитриевна пришла в класс пораньше и сказала ребятам так:

— Лебедева Римма ещё не приходила?.. Вот, ребята, пока её нет, я хочу вас предупредить: девочка эта, может быть, много пережила. Они были недалеко от фронта с мамой. Их село немцы бомбили. Мы с вами должны помочь ей прийти в себя, наладить учение. Особенно много не расспрашивайте её. Условились?

— Условились! — дружно ответили третьеклассники. Маня Петлина, первая отличница класса, усадила Римму на своей парте, рядом с собой. Мальчик, сидевший тут раньше, уступил ей своё место. Ребята давали Римме свои учебники. Маня подарила ей жестяную коробочку с красками. И третьеклассники ни о чём не расспрашивали Римму.

Но училась она неважно. Она не готовила уроков, хотя Маня Петлина помогала ей заниматься и приходила к Римме на дом, чтобы вместе с ней решить заданные примеры. Слишком заботливая тётка мешала девочкам.

— Хватит вам учиться-то, — говорила она, подходя к столу, закрывала учебники и убирала Риммины тетрадки в шкаф. — Ты её, Маня, уж совсем замучила. Она не то, что вы — дома тут сидели. Вы себя с ней не сравнивайте.

И эти тёткины разговоры в конце концов подействовали на Римму. Она решила, что ей уже незачем учиться, и совсем перестала готовить уроки. А когда Анастасия Дмитриевна спрашивала, почему Римма опять не знает уроков, она говорила:

— На меня тот случай очень подействовал. Я не в силах нормально учиться. У меня теперь стали нервы.

И когда Маня и подруги пробовали уговорить Римму, чтобы она училась как следует, она опять упрямо твердила:

— Я почти что на самой войне была. А вы были? Нет. И не сравнивайте.

Ребята молчали. Действительно, они не были на войне. Правда, у многих из них отцы и родственники ушли в армию. Но трудно было спорить с девочкой, которая сама была довольно близко от фронта. А Римма, видя смущение ребят, стала теперь прибавлять к тёткиным словам ещё свои собственные. Она говорила, что ей скучно учиться и неинтересно, что опять скоро уедет на самый фронт и поступит в разведчицы, а всякие диктовки и арифметики ей не очень нужны.

Недалеко от школы был госпиталь. Ребята часто ходили туда. Они читали раненым вслух книги, один из третьеклассников хорошо играл на балалайке, и школьники тихим хором пели раненым «Светит месяц» и «Во поле берёзонька стояла». Девочки вышивали кисеты для раненых. Вообще школа и госпиталь очень подружились. Ребята сперва не брали с собой Римму. Они боялись, что вид раненых напомнит ей что-нибудь  тяжёлое. Но Римма упросила, чтобы её взяли. Она даже сама сшила табачный кисет. Правда, он у неё вышел не очень складным. И когда Римма дала кисет лейтенанту, лежавшему в палате №      8, раненый почему-то примерил его на здоровую левую руку и спросил:

— Как вас звать-то? Римма Лебедева? — и негромко пропел:

Ай да Римма — молодец!

Вот так мастерица!

Шила раненым кисет –

Вышла рукавица.

Но, увидев, что Римма покраснела и расстроилась, поспешно поймал её за рукав своей левой, здоровой рукой и сказал:

— Ничего, ничего, вы не смущайтесь, это я так, в шутку. Прекрасный кисет! Спасибо. А это даже хорошо, что и за рукавицу сойти может. Пригодится. Тем более, мне только для одной руки теперь и нужно.

И лейтенант печально кивнул на обмотанную бинтами правую руку.

— А вот вы мне сослужите в дружбу, — попросил он. — У меня дочка есть, во втором классе учится. Олей зовут. Она мне письма пишет, а я вот ответа написать не могу… Рука… Может быть, сядете, возьмёте карандашик? А я вам продиктую. Очень буду благодарен.

Конечно, Римма согласилась. Она гордо взяла карандаш, и лейтенант медленно продиктовал ей письмо для своей дочки Оли.

— Ну, давайте поглядим, что мы тут с вами вместе насочиняли.

Он взял левой рукой листок, исписанный Риммой, прочёл, нахмурился и  огорчённо присвистнул:

— Фью!.. Это некрасиво получается. Очень уж грубые ошибки ставите. Вы в каком классе? В третьем пора уже чище писать. Нет, это не годится. Меня дочка засмеёт. «Нашёл, скажет, грамотеев». Она хоть и во втором классе, а уж знает, что, когда слово «дочка» пишешь, после «ч» мягкий знак совершенно не требуется.

Римма молчала, отвернувшись в сторону. Маня Петлина подскочила к самой койке лейтенанта и зашептала ему на ухо:

— Товарищ лейтенант, она не в силах ещё нормально учиться. Она ещё не пришла в себя. На неё очень подействовало. Они почти около самого фронта с мамой были. — И она обо всём рассказала раненому.

— Так, — промолвил лейтенант. — Не совсем это правильный разговор. Бедой и горем долго не хвастаются. Или уж терпят, или помочь горю-беде стараются, чтобы не стало их. Я вот за то и правую руку свою отдал, наверное, а многие и головы совсем сложили, чтобы ребята у нас учились как следует, как мы хотим, чтобы у них жизнь была по всем нашим правилам… Вот что, Римма: приходите-ка завтра после уроков на часок, потолкуем, и я вам ещё письмецо продиктую, — неожиданно закончил он.

И теперь каждый день после уроков Римма приходила в палату №      8, где лежал раненый лейтенант. И он диктовал — медленно, громко, раздельно — письма своим друзьям. Друзей, родственников и знакомых у лейтенанта было необыкновенно много. Они жили в Москве, Саратове, Новосибирске, Ташкенте, Пензе,

—   «Дорогой Михаил Петрович!» Знак восклицательный, вверх дубинкой, — диктовал лейтенант. — Теперь пиши с новой строки. «Хочу знать», запятая, «как двигается…» После «т» не надо мягкого знака в данном случае… «Как двигается дело у нас на заводе». Точка.

Потом лейтенант вместе с Риммой разбирал ошибки, исправлял и объяснял, почему надо писать так, а не этак. И заставлял найти на небольшой карте город, куда посылалось письмо.

Прошло ещё два месяца. И однажды вечером в палату №      8 пришла Римма Лебедева и, хитро отвернувшись, протянула лейтенанту ведомость с отметками за вторую четверть. Лейтенант внимательно проглядел все отметки.

—   Ого! Это порядок! — сказал он. — Молодец, Римма Лебедева: ни одного «посредственно». А по русскому и географии даже «отлично». Ну, получайте вашу грамоту! Документ почётный.

Но Римма отвела рукой протянутую ей ведомость.

— Вы распишитесь… Вот тут, где написано «подпись родителей или лица воспитывающего»… Как — при чём вы? Кто же ещё? А то мама в командировку уехала, а тётю я не хочу. Только ведь вы не можете… Рука…

— Могу! — сказал лейтенант. — Я уже давно могу. Давайте сюда. Он поболтал в воздухе своей зажившей рукой и в графе — «подпись родителей или лица воспитывающего» четко вывел: «Лейтенант А. Тарасов».

 

(Рассказ Льва Кассиля «Отметки Риммы Лебедевой» из 7 номера журнала «Мурзилка» 2005 года.)

Чтобы увеличить страничку, щёлкни по ней!

Лев Кассиль «Отметки Риммы Лебедевой». Рис. М. Петрова

Лев Кассиль «Отметки Риммы Лебедевой». Рис. М. ПетровЛев Кассиль «Отметки Риммы Лебедевой». Рис. М. Петров

Лев Кассиль «Отметки Риммы Лебедевой». Рис. М. Петров

Рис. М. Петрова

СПОФДО

Сейчас на сайте 68 незарегистрированных гостей.

Сайт создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

наверх