Николай Красильников

Николай Красильников

Биография

Красильников Николай Николаевич родился 19 декабря 1948 г. в Ташкенте в семье советских служащих. Часть детства и отрочества прошли в старинном волжском городке Кинешме на родине родителей. С юности работал на заводе, затем служил в армии — в группе Советских войск в ГДР. Закончил Республиканский институт русского языка и литературы им. А. С. Пушкина. По образованию — филолог.

Первые стихи и рассказы двенадцатилетнего школьника Коли Красильникова были опубликованы в газете «Пионер Востока».

Литературные опыты юноши тепло поддержали знаменитый исторический романист С. П. Бородин, автор «Дмитрия Донского», известные писатели М. И. Шевердин, писатель-натуралист М. Д. Зверев, поэты А. М. Иванов, Н. П. Бурова, литературовед П. И. Тартаковский.

Первый сборник стихов для детей молодого поэта «Тополь-тополёк» увидел свет в республиканском издательстве «Молодая гвардия» в 1971 г., а в 1976-м году он был принят в Союз писателей СССР.

Литературную деятельность Николай Красильников неизменно совмещал со службой, работая в газете ТурКВО «Фрунзевец» в должности корреспондента. В издательстве «Молодая гвардия» был главным редактором ежеквартального альманаха «Молодость», заведовал редакцией русской литературы в издательстве им. Гафура Гуляма. Был собкором газеты МСПС «Литературная Евразия» (г. Москва), главным редактором журнала Союза писателей Узбекистана «Звезда Востока», одновременно являясь председателем секции русскоязычных писателей.

Николай Красильников — поэт, прозаик, эссеист, переводчик, критик.

Автор более 60 книг стихов, рассказов, повестей для детей и взрослых, общий тираж которых составляет более четырёх миллионов экземпляров. Среди них наиболее известны читателям книги — «Перо синей птицы», «Друзьям натуралистам», «Олений родник», «Здравствуй, Колумб!», «Тропой полосатого зверя», «Тайна охотничьего домика», «Аистиный снег»,  и другие.

Произведения Н. Красильникова не плод кабинетных раздумий. Они рождались в путешествиях по солнечному краю, в пустынях и горах, на берегах легендарных среднеазиатских рек — Сырдарьи и Амударьи, вынашивались у охотничьих и рыбацких костров.

За последние десять лет в ведущих издательствах Москвы у Николая Красильникова вышли сборники стихов, рассказов и повестей — «Небесный странник», «Лисица-озорница», «Про тех, кто летает», «Уточка Устинья», «Хвостатая азбука», «Чего не увидел Мюнхгаузен», «Сел на берёзу тетерев», «500 загадок», «Волшебная верёвочка», «Охотничья избушка» и другие. Некоторые из них регулярно переиздаются.

Перу Н. Красильникова принадлежат многочисленные воспоминания, эссе, предисловия… О классиках — И. Бабеле, М. Булгакове, С. Айни, Г. Гуляме, Ч. Айтматове и других. О наших современниках — Н. Рубцове, а также А. Передрееве, В. Приходько, А. Файнберге, с которыми долгие годы находился в тесной дружбе.

Свободно владея тюркскими языками, Николай Красильников перевёл на русский язык книги рассказов, повестей, романов узбекских писателей: Тулкуна «В гостях», С. Абдуллаевой «Фантастика», М. Кошчанова «Записки снайпера», Т. Каипбергенова «Письма на тот свет, дедушке», а также стихи четырёх десятков каракалпакских, казахских, крымско-татарских, корейских поэтов, увидевших свет в разные годы в издательствах Ташкента, Москвы, Санкт-Петербурга. Среди них сборники стихов: А. Абдурразака «Девочка и тюльпан», К. Мухаммади «Крылатые друзья», Х. Сапарова «Жеребёнок и ветер»…

Николай Красильников также является автором, составителем и редактором антологий детских книг стихов «Солнце детства моего», «Солнышко на листьях», сборников сказок «Как хорошо дарить подарки», «Узбекские народные сказки», «Как дехканин счастье искал» и других.

Отдельные произведения Н. Красильникова переводились на иностранные языки — греческий, немецкий, польский, а также на многие языки народов нашего Содружества. Его стихи, рассказы и повести активно включаются в различные антологии, входят во многие школьные учебники, продолжают публиковаться в альманахах «День поэзии», «Поэзия», «Академия поэзии», «Мужи и музы», «Охотничьи просторы», «Рыболов-спортсмен», в журналах: «Арион», «Берегиня», «Молодая гвардия», «Наш современник», «Природа и человек», «Воин России», «Пограничник», «Литературные незнакомцы», «Московский Парнас», «Крокодил», «Охота», «Охотник», «Рыболов», в газетах: «Московский литератор», «Российский писатель», «Патриот», «Литературная газета», «Российкая охотничья газета», «Рыбак рыбака» и других. В детской периодике: «Мурзилка», «Юный натуралист», «Пионер», «Семья и школа», «Дошкольное воспитание», «Детская роман-газета», «Кукумбер», «Тотоша», «Филя», газете «Пионерская правда» и многих других.

О творчестве Н. Красильникова в разные годы тепло писали известный литературовед А. Вулис, доктор филологических наук В. Ларцев, критики Н. Ровенский, Ю. Мориц, писатели Я. Ильясов, Б. Тихомолов, З. Туманова, Р. Фархади, Л. Мезинов, Л. Сергеев…

Ряд произведений поэта и писателя были отмечены литературными премиями, правительственными грамотами, медалью республики Узбекистан «Шухрат». А совсем недавно Николай Красильников за серию детских книг стал лауреатом престижной премии МСПС им. С. Михалкова «Облака».

После переезда в Москву (2001г.) Николай Красильников возглавлял журнал всероссийского Военно-охотничьего общества «Охотник», был заместителем главного редактора «Газеты охотника и рыболова», Федеральной просветительской газеты «Татарский мир». Несколько лет является бессменным членом редколлегии журнала «Юный следопыт», членом редакционного совета «Кто есть кто в общественном охотничьем движении в России».

Николай Красильников член Союза писателей и Союза журналистов России.

Живёт и работает в Москве.

 

Самое большое чудо

Полжизни — не меньше — провёл я на джейляу*. С кем только не доводилось встречаться на извилистых тропинках, с какими диковинами не сталкиваться! И каж­дый раз, очутившись перед чем-нибудь  не­обыкновенным, даже загадочным, спраши­вал себя: а не это ли и есть самое большое чудо на джейляу? Но проходило время, я возвращался на джейляу, окунался в его безбрежный, зелёный мир и… Новое чудо, новая диковинка представала моим глазам! И лишь недавно, неделю тому назад, я понял, что напрасно ломал себе голову столько лет. Я узнал — совершенно случай­но, — что такое самое большое, самое глав­ное чудо. Вот как это произошло…

В прошлый выходной день я снова отпра­вился на джейляу — собирать траву. Работал до самого обеда, а когда солнце стало при­пекать, расстелил мешковину и лёг, закинув руки за голову.

И вот о чём я тогда подумал. Тому, кто сейчас издалека, с равнины, посмотрит на вздымающиеся до небес хребты, они, на­верно, покажутся бесполезным украшени­ем земли. Ведь этого изумрудно-зелёного оазиса в огромном каменном мешке он не увидит. Не будет видно ему ни коней на выпасе, ни силуэта табунщика с ружьем-соломинкой за плечами, ни догоняющего лису орла. И меня, привольно развалившегося на травке, прямо посредине джейляу, он, конечно же, не заметит.

Славно пахнет разноцветьем — боялычом, курчавкой, шалфеем. Слегка раскачиваются цветы — маки, васильки, пастушья сумка. Вот на один цветок села бабочка. Сложила веером сиреневые крылья и не шелохнётся. Поодаль на травинке я увидел толстенького жука. Греет под лучами широ­кую спинку, водит усами вверх-вниз, того гляди, хрюкнет от удовольствия. Ещё даль­ше, у щербатого камня, замечаю сверчка.

– Цвирк, цвирк! – шевелит он тонкими, точно накрахмаленными крылышками. И, сам словно прислушивается к своему цвирканью.

А это что такое? Как будто ручеёк струится мимо меня, в сторону овражка. Каждый муравей с какой-нибудь ношей – былинкой, куколкой, соломинкой.

Полчаса прошло, час. Задремал я. Открываю глаза — солнце вниз пошло, к горизон­ту. Сверчок примолк, но сиреневая бабочки и бронзовый жучок всё ещё здесь, блаженствуют в своей зелёной чайхане. И муравейный ручеёк течёт, не иссякая, к овражку-

Вот тут-то меня, наконец, и осенило! А ведь и точно, за свои полжизни, проведённые на джейляу, я так и не увидел отдыхающего муравья.

Так вот, греющийся на солнышке мура­вей и есть САМОЕ ГЛАВНОЕ, САМОМ БОЛЬШОЕ ЧУДО НА ДЖЕЙЛЯУ.

_________

*Джейляу – горное пастбище.

Николай Красильников «Самое большое чудо», рис. В, ПолухинаНиколай Красильников «Самое большое чудо», рис. В Полухина

Кеклик утренняя птаха

 

– Ке-ке-лек! Ке-ке-лек!

Утреннее солнце ещё не показалось из-за макушек гор, а кеклик уже на ногах. Тут и там снуют в траве горные курочки, перепархивают со скалы на скалу.

– Ке-ке-лек! Ке-ке-лек!

Словно сотни колокольчиков звенят сверху, снизу.

– Ке-ке-лек!

И солнце поднимается из-за гор.

– Ке-ке-лек!

И утро наступает.

…Но на этот раз горы встретили нас с Уланом непривычным, гнетущим молчанием. Не узнать было и моей любимой кекликовой поляны. На её месте громоздились друг на друге гранитные валуны. И родник оказался завален камнями, между которыми едва-едва пробивался тоненький ручеёк. Ни деревца во­круг и ни кустика. Точно гигантский дэв* прошагал ночью по горному ущелью…

Землетрясение! Теперь, конечно же, и речи не могло быть об охоте. Совестно было ощущать за плечами заряженное ружьё. И мой сеттер заметно скис: сделав несколько кругов по поляне, сразу же остановился, втягивая в ноздри пыльный воздух и изредка чихая. Потом огонёк в его глазах окончательно погас…

Безжизненный — совсем как на какой-нибудь необитаемой планете — ландшафт простирался передо мной. От пения кекликов и мёртвый камень оживает, говорят в народе. Но сейчас кеклики молчали… И тут гнетущую тишину ущелья нарушил густой бас Улана! Лай раздался из-за высокого мшистого валуна… Когда-то на этом месте, помнится, был родник. Я подошёл, заглянул вниз — сухо. Но Улан почему-то продолжал волноваться. И вдруг, игриво взвизгнув, пёс принялся лихорадочно разрывать гальку передними лапами…

Заинтересованный непонятным поведением Улана, я бросился ему на помощь. Вдвоём мы быстро освободили ложе бывшего родни­ка. Улан первым сунул голову в образовавшееся отверстие. И, отпрыгнув назад, снова разразился звонким лаем. Я заглянул в нишу и…

Целый выводок — пять кекликов — предстал моим глазам. Тесно прижавшись друг к другу, куропатки — живые и невредимые! — сидели в каменной норе.

Одну за другой вытащил я ослабевших от голода и жажды птичек из их укрытия. И, посадив свою «добычу» в рюкзак, отправился восвояси.

Недели две кеклики жили у меня во дворе. Вместе с курами клевали зерно, пили водопроводную воду. Наконец окрепли, повеселели. А когда их перо налилось тугой, упругой силой, я отвёз своих питомцев обратно в горы. Один из кекликов сразу же вскарабкался на самый высокий уступ и…

-Ке-ке-лек!

Красный клювик, тёмные «бусы» на груди, ровные продольные полосы на крылышках. Освещенный лучами первого, самого первого солнышка, кеклик был несказанно хорош. И как я только мог раньше стрелять в таких красавиц птиц?

-Ке-ке-лек!

И солнце поднимается из-за гор…

-Ке-ке-лек!

И утро наступает…

_________

Дэв* – сказочный великан.

(Рассказы Николая Красильникова «Самое большое чудо» и «Кеклик, утренняя птица» из 9 номера журнала «Мурзилка» 1994 года.)

Николай Красильников «Самое большое чудо», рис. В ПолухинаНиколай Красильников «Самое большое чудо», рис. В Полухина

Эту продукцию вы можете приобрести в редакции, магазинах страны и Интернет-магазинах:

Путешествия с Мурзилкой. Научно-фантастические сны

 Книга «Мурзилка и Баба-яга» Книга с рассказами из журнала «Мурзилка» Книга с рассказами из журнала «Мурзилка» Книга с рассказами из журнала «Мурзилка» Книга с историей журнала «Мурзилка»

Сейчас на сайте 67 незарегистрированных гостей.

Сайт создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

наверх