Смех до упаду

Наталия ЕРМИЛЬЧЕНКО

Смеющиеся мальчик и девочкаМы с бабушкой любили вместе посмеяться, особенно за чаем.

Чаёвничали мы с ней летом на даче. Ближе к вечеру бабушка приходила с грядок или из летней кухни в дом. С полок платяного шкафа, заменявших нам тогда буфет, мы доставали сахар и хлеб, сушки с маком и халву с орехами и садились за стол.

«Сколько за столом посидишь, столько в Царствии Небесном побудешь», – приговаривала бабушка. И мы, не спеша, накладывали на хлеб варенье, с наслаждением шуршали конфетными обёртками, плавно подливали себе заварку и кипяток, дожидаясь, пока беседа свернёт в нужную нам сторону. Ждали мы чашки до третьей-четвёртой.

Отдохнув за чаем от работы, усладив себя халвой, бабушка приходила в настроение и вдруг вворачивала в разговор что-нибудь  эдакое. Частушку, например:

Эх, чай пила,

Самоварничала,

Всю посуду перебила –

Всё кухарничала!

Частушки она просто проговаривала негромким голосом – а казалось, что пела, да ещё и приплясывая.

Главное – бабушка так умела сказать, что становилось щекотно. Ничего такого уж особенного она не произносила. Дело было не в самих словах, а именно в щекотке, которую бабушка ухитрялась в них вложить, наподобие того, как запускают шипучий газ в бутылки с минеральной водой. На некоторых людей это не действовало. А меня пронимало сразу. Смех вскипал во мне раньше, чем я успевала представить себе ту тётеньку из частушки.

Глядя, как я веселюсь, бабушка вдруг оседала на своём стуле, зажмурившись и сморщив переносицу. Это она тоже начинала смеяться – сперва беззвучно. Её потрясывало: чувствовалось, что смех так и клокочет у неё внутри. Она превращалась в какой-то смеховой моторчик, от которого набирал обороты мой собственный смех, быстро перерастая в хохот.

Наконец бабушкин смех вырывался наружу тихим всхлипом. От этого мой хохот делал кувырок и придавливал меня к столешнице. Халва, посуда и сушки расплывались перед глазами. Бабушка тем временем всхлипывала напротив над своей чашкой, как чайка над озером, только у чаек так смешно не получается.

Потом смех понемногу слабел. Очнувшись и утирая слёзы, мы с бабушкой выпивали ещё по чашке подостывшего чая и убирали со стола.

Я не умела так заразительно смеяться и сейчас не умею. Зато я однажды смеялась до упаду.

Над чем смеялась рассказчица, ты узнаешь на страницах бумажного номера.

Рис. И. ШУМИЛКИНОЙ

Сейчас на сайте 41 незарегистрированный гость.

Сайт создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

наверх