Пушкинская Москва

Пушкинская Москва

Елена УСОВА

Судьба Пушкина неразрывно связа­на с Москвой. Здесь он родился и жил до поступления в Царскосель­ский Лицей. Сюда вернулся из Михайловской ссылки, а позже, обосновавшись в Петербурге, часто навещал родной город. Пушкин помнил о Москве, скучал по её неторопливому укладу жизни. И Москва помнила о своем поэте: именно москов­ский журнал «Вестник Европы» в 1814 году взял на себя смелость опубликовать произведение никому не известного тогда сочинителя, подписавшегося псевдонимом «Александр Н.к.ш.л.», – послание «К другу стихотворцу». А через десять лет, в 1824 году, в московской типографии была напечатана книга уже зрелого поэта – «Бахчисарайский фонтан». Произведения Пушкина, появлявшиеся в журналах и альманахах Москвы, пользовались большим успехом и в короткий срок раскупались в книжных лавках на Кузнецком мосту.

«Пушкин был родовой москвич», — говорит о нём Пётр Андреевич Вяземский, его друг, и считает, что росту дарования своего поэт обязан окружавшей его атмосфере московской жизни.

Самобытность Москвы стала проявляться в начале XVIII века, когда в соперничест­во с ней вступал молодой европейский Петербург, в который переместился царский двор. Старушке Москве, исторической столице Российского государства с вековыми традициями, пришлось отстаивать свой особый «московский дух». Пушкинская Москва — это дворянская Москва. Именно дворянское сословие определяло тогда культуру и быт города и формиро­вало его неповторимый жизненный уклад.

 

Такой запомнилась Пушкину Москва его детства. Оно прошло среди велича­вых башен Кремля и монастырей с коло­кольнями, на шумной Красной площади с криками торговцев и разносчиков, рядом с каменными дворцами и вол­шебными парками богатых вельмож, в тихих улицах и переулках Немецкой и Огородной слободы, тесно застроенных деревянными домами в один-два этажа. Старая Москва осталась запечатленной в работах живописца Ф. Я. Алексеева и цветных гравюрах, выполненных по рисункам французского художника Ж. Делабарта. Русского мастера при­влекала торжественная панорама Крем­ля с его величественной и древней архитектурой. А художнику-иностранцу город был интересен прежде всего колоритным русским бытом. Для своих многофигурных композиций Ж. Делабарт выбирал места большого скопления народа — Красную площадь с бойкой торговлей, на которой одновре­менно пляшут мужики и маршируют солдаты, едет карета, запряженная цугом, или щёголь на дрожках, бродят куры, валяется сено, лежат на тюках крестьяне. Или диковинный Пашков дом, к металлической ограде которого прильнули любопытные дети и взрослые, а за ней – мраморные статуи, беседки, фонтаны, искусственные пруды. По дорожкам парка важно проха­живаются павлины, в клетках поют заморские птицы. И конечно, интересовали художника народные гуляния, происходившие на живописных окраинах Москвы. Например, «Подновинское предместье» изображает праздник москвичей на Святой неделе, когда у стен Новинского монастыря собирался весь город. Зрелища сменялись одно другим, толпы густели. Центром гуляния был большой шатер, известный под названием «колокол». В числе же народных забав первое место занимали качели и карусели.

Пушкин-ребенок, несомненно, бывал на шумных народных праздниках, куда выез­жала вся семья. Его вместе со старшей сестрой Ольгой возили и на уроки танцев,

обычно в дом к Трубецким у Покров­ских ворот. Этот дом-дворец москвичи прозвали «дом-комод», усматривая в нём сходство с большим роскошным комодом. Москва всегда славилась прозвищами и кличками. Дворянская Москва пушкинского детства читала книги, играла домаш­ние спектакли, устраивала празднич­ные фейерверки, танцевала на балах. Веселье всегда было отличительной чертой москвичей.

«То было время, когда редко хворали, когда мало думали, но много и беззаботно веселились, когда размеры аппетита определялись шутливой поговоркой: „Гусь — глупая птица: на двоих мало, а одному стыдно“. Последние две зимы перед нашествием французов были в Москве особенно весело. Балы, вечера, званые обеды, гулянья и спектакли сменялись без передышки. Но вот внезапно ударила гроза! Музыка резко оборвалась, и танцоры в ужасе заметались: французы пере­шли границу, французы идут к Смоленску. Смоленск взят — ужас и отчаяние! Наполеон идет на Москву'.

Так о Москве того времени писал известный историк-пушкинист М. О. Гершензон. Можно добавить, что жизнь Москвы оборвалась на полтанце… Жители, единодуш­но оставляя свои дома, своё имущество, покинули город. Позже в романе «Евге­ний Онегин» Пушкин напишет:

Напрасно ждал Наполеон,

Последним счастьем упоенный,

Москвы коленопреклоненной

С ключами старого Кремля:

Нет, не пошла Москва моя

К нему с повинной головою.

Не праздник, не приемный дар,

Она готовила пожар

Нетерпеливому герою.

Москву первой трети XIX века обычно делят на два периода:

Допожарную (1790-е гг — 1812 г) и послепожарную (1812 – 1830-е гг.). Пожар, слу­чившийся в Москве в 1812 году, явился границей, которая поделила город на два периода. И хотя многие дома и улицы сохранились и прежние жители вернулись, тем не менее он стал другим. Облик его значительно изменился.

 

После нашествия Наполеона и после пожара 1812 года Москва отстраивалась по плану. Неузнаваемо преобразился центр Москвы. Красная площадь стала местом парадов и торжеств. Вдоль Кремлевской стены поса­дили липы. Грязную реку Неглинку заточили в подземные трубы, а на её месте был разбит прекрасный Александровский сад, зелёной лентой опоясавший почти весь Кремль. Появились новые кварталы, широкие площади и ровные мощёные улицы. Были возрождены Тверской бульвар, Петровский парк, благоустроены Прес­ненские пруды – любимое место гуля­ния москвичей. Значительно возросло число жителей. Широко развернулось возведение жилых домов. После пожа­ра 1812 года было восстановлено 3000 каменных и свыше 5500 деревянных домов. И дворяне теперь уже строили не огромные дома-дворцы, как в XVIII веке, а сравнительно небольшие на­рядные особняки, украшенные колон­нами, портиками, фронтонами Они органично сочета­лись с оставшейся старой деревянной застройкой, с зеленью садов, силуэтами небольших церквей. У обновленной Моск­вы появились свои художники — видописцы. По акварелям француза О. Кадоля в 1825 году была напечатана серия литографированных видов города — Красная площадь, Куз­нецкий мост, Тверская улица и другие. Видовая графика получила широкое распространение в пушкинское время. Любимым сюжетом стала грандиозная постройка Театральной площади и здания Большого театра. Пушкин впервые побывал в Большом театре 12 сентября 1826 года, на чет­вертый день по возвращении в Москву. Мгновенно разнеслась по залу весть, что Пушкин в театре. Все лица, все бинокли были обращены на него, окру­жённого густой толпой. Он был востор­женно встречен публикой.

На сцене Большого театра в эти годы шли его сочинения: комедия «Финн» по мотивам поэмы «Руслан и Людми­ла», трагедия «Керим-Гирей, крымский хан» на сюжет 'Бахчисарайского фонтана' и балет «Кавказский пленник, или Тень невесты». Большой круглый зал театра предназ­начался не только для спектаклей, но и для маскарадов — тогда пол с помощью особых механизмов подни­мался до уровня сцены. Балы, маскарады продолжали оста­ваться неотъемлемой частью жизни дворянского общества, частью её культуры и быта. Менялась только мода на танцы и одежду. Одежда же была разнообразной. Разного покроя фраки и жилеты, галстуки, узкие панталоны, трости и цилиндры — в мужском туалете; рюши, бантики, оборки на платьях и всевозможные шляпки — в дамском. Разодетых щёголей и модниц чаще всего можно было встретить на Кузнец­ком мосту. Улица была самой шумной, многолюдной и пёстрой в городе. Во французских магазинах и лавках, которых там было великое множество, продавались изысканные дорогие вещи, ювелирные украшения или картинки самых последних париж­ских мод. Тут и там по Кузнецкому сновали ремесленники и посыльные. Разносчики наперебой предлагали блины, горячие бублики, сайки, горо­ховый кисель.

Пушкин постоянно не жил в Москве. С 1826 по 1836 год поэт приезжал в нее шестнадцать раз — в первые пять лет часто и подолгу останавливался в городе. В один из своих приездов зимой 1828 года Пушкин познакомился с Натальей Гончаровой, своей будущей женой, на балу в доме Кологривовых на Тверском бульваре. А в феврале 1831 года Александр Сергеевич и Наталья Николаевна обвенчались в церкви Большого Вознесения у Никитских ворот. В доме на Арбате, который Пушкин нанял специально для своей женатой жизни, он прожил несколько месяцев. Но, пожалуй, самых счастливых. Из арбатской квартиры написаны были им строки другу: «Я женат — и счастлив, одно желание моё, чтоб ничего в жизни моей не изменилось — лучшего не дождусь».

В Москве Пушкина привлекали друже­ские связи с учёными, литераторами, актёрами и художниками, издатель­ские хлопоты, архивы, где он работал над историческими сочинениями, Московский университет. Его можно было встретить в театрах, на балах в Дворянском Благородном собрании, в Английском клубе, на городских гуляниях, в литературных салонах и гостиных своих друзей. В последний приезд Пушкин пробыл в своем родном городе две недели, с 3 по 20 мая 1836 года. Он уехал из него по привычному Петербургско­му тракту и не ведал, что навсегда…

«Мурзилка», 1997 г, №  6, 7.

Чтобы увеличить страничку, щёлкни по ней!

Пушкинская Москва

Пушкинская МоскваПушкинская Москва

Пушкинская Москва

Пушкинская Москва

Пушкинская МоскваПушкинская Москва

Сейчас на сайте 36 незарегистрированных гостей.

Сайт создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

наверх