Оленеводы с Ямала

Оленеводы с Ямала

В посёлок Киики-Аки на берегу реки Таз маша экспедиция прибыла на верто­лете. А дальше, к селькупским олене­водам, мы должны были следовать на оленях.

Ехали всю ночь. Оленьи упряжки не­слись по залитому лунным светом льду реки, влетали в тёмный лес. В глазах ря­било от мелькающих деревьев, И сно­ва — светлые поляны.

На одной из остановок пастух с пе­редней упряжки сказал:

Ждут.

И только тут я увидал за деревьями, похожими ив ледяной узор, четыре чума, окружённых дымом и морозным паром.

Почему решил, что ждут?

Из труб летят искры: значит, под­бросили дров для тепла, еду готовят. Знают, что мы проголодались и замёрзли.

Как догадались, что едем?

Слышно.

И в самом деле, в морозном воздухе за километр слышно, как скрипят нарты и пощелкивают оленьи копыта.

Мы вошли в чум и поздоровались. Хозяин, хозяйка и маленькие ребятишки в ответ улыбнулись. Хозяин молча показал на шкуру против входа. Мы се­ли. Хозяйка положила нам нагретые у печи меховые чулки.

На печи и в самом деле жарилась на сковородке оленина. Хозяйка поскребла ножом по ма­ленькому столику, показывая, что чи­стый, и передала нам.

И только когда мы наелись до отвала, выпили чаю, отогрелись, хозяин спро­сил, как нас зовут, откуда приехали и что собираемся делать.

Мы сказали, что приехали из Москвы и будем записывать селькупские сказки, рисовать предметы быта.

Хозяин, конечно, не посчитал зто де­ло достойным настоящего мужчины, но виду не подал.

Живите, сколько угодно.— сказал он и улыбнулся.

«До чего вежливый народ сельку­пы! — подумал я.— Напоили, накор­мили, отогрели. И всё без лишних слов».

Наш хозяин Константин Сергеевич Каргачёв поглядел на небо, на оленей и сказал:

Снег на рогах замерзает. Хорошо.

Чего ж тут хорошего? — спросил я.

Значит, не будет потепления. Наст будет крепким. Оленям удобнее бежать по твёрдому насту — не прова­лишься. Завтра переходим на новое место.

На другой день Константин Сергее­вич пошёл ловить ездовых оленей. Свернул свой длинный маут (аркан) кольцами, махнул рукой, и олень, пой­манный  за рога,   забился  на месте.

«Ловко! — подумал я.— Вот бы нау­читься так же кидать маут».

Глянул за чум и увидел, что малые ребята во что-то играют. Четверо маль­чиков были в коротких парках — шуб­ках с капюшонами,— у всех на поясах ножи в ножнах и детские мауты — точная копия взрослых.

Девочки, подняв руки, бежали, а мальчики их ловили маутами. И я дога­дался, что девочки изображали оленей, а мальчики пастухов.

—     Что зто за игра? — спросил я. Самый смелый из них, пятилетний Лёнька, ответил:

Наша любимая игра — «оленево­ды».

«Наверное, все пастухи в детстве играли в оленеводов, оттого и мауты за­мечательно кидают».— подумал я.

Мужчины поехали искать стадо, жен­щины пекли на кострах лепёшки в до­рогу и собирали посуду в берестяные коробки.

Наша хозяйка. Марфа Даниловна, по­дошла к чуму, тронула верёвку, и пок­рышка чума упала на землю. Обнажил­ся каркас. Не успел я и глазом морг­нуть, как чум был уложен на грузовые нарты.

«Ловко!» — подумал я.

И увидел, что маленькие девочки иг­рают в хозяек. Тоже разбирают чум. Но свой, маленький, точную копию взрос­лого. И посуда, как у взрослых, уклады­вается в коробки со стружками. Ведь олени несутся, как бешеные,— можно посуду побить.

Послышался шум, будто налетел ура­ган. А заснеженные кедры оставались неподвижными. И тут из-за холма на лёд реки выкатилось оленье стадо, Сто
ял гул копыт. Потрескивали рога, уда­ряясь о рога соседа.

Позади стада носились пастухи на своих лёгких нартах, не давая оленям разбежаться в стороны. Никогда я не мог бы подумать, что на самках можно перелетать через кусты, камни и пова­ленные деревья.

Мужчииы покрикивали  на оленей:

– Прь! Ягэй!

«Прь» по-селькупски — «пошёл!», «иди!». А «ягзй!» — просто для лихости.

Тут и маленькие оленеводы стали носиться взад-вперёд со своими дет­скими маутами и кричали:

Прь! Ягзй!

Через два месяца мы научились ез­дить на оленях. Но ездили гораздо ху­же наших хозяев. Научились и чум раз­бирать и ставить. И ещё научились пок­рикивать:

Прь! Ягзй!

«Прь» у меня получалось неплохо, но «ягзй» никуда не годилось. Не было в моем крике удали. Но мой друг, пяти­летний Ленька, сказал:

Ничего. Поживёшь еще, научишь­ся.

И побежал, размахивая своим маутом над головой. И крикнул свое: «Прь! Ягзй!» — как самый настоящий олене­вод.

Оленеводы с Ямала

Оленеводы с Ямала

Оленеводы с Ямала

Сейчас на сайте 61 незарегистрированный гость.

Сайт создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

наверх