Мальчик с горящей веточкой

 

В давние времена, в старопрежние годы стоял на краю овсяной нивки у са­мого леса хуторок.

Жила в хуторке семья: отец, мать да их дети — девочка и мальчик.

Девочка была постарше, мальчик — помладше. Меж собою они дружили, родителей своих любили, и всё в семье на хуторке шло хорошо.

Хорошо-то хорошо, да вот в загнётке печной, где с вечера до утра горячие угольки про запас хранились, вдруг весь добрый, огненный жар неведомо с чего потух!

Заохала мать, затужил отец, потом говорит он девочке:

Надо что-то делать, надо как-то побыстрей из беды выбираться... Мы с матерью на скорые дела уже старова­ты, а ты у нас и на ноги легка, и умом шустра! Живёт за ельником, за чапыж­ником леший Кам. У Кама — большая печь. В печи — негасимый огонь. Вот и сбегай, ухитрись добыть из той печи хотя бы одну с огоньком головёшку…

Девочка беду домашнюю понимает, на просьбу отца согласно кивает, да всё же в глазах испуг:

Ох! Кам-то злой! Кам-то дикий! Он меня съест!

Но отец уговаривает:

А ты, доча, возьми с собою бе­лую скатерть да частую щётку. Они нам от нашей умницы-разумницы, от прадедовой прабабушки достались. Они тебя выручат в любой час.

И велит отец матери вынуть из сун­дука те самые скатерть да щётку, и де­вочка начинает обуваться, начинает со­бираться в дорогу, но руки, ноги у неё всё равно дрожат.

И вот тут спрыгнул с полатцев маль­чик.

Зачем,— говорит,— вы её, мою единственную сестрёночку, нашу ми­лую девчоночку, посылаете на такое опасное дело? А я-то у вас для чего? Я ведь какой-никакой, а всё ж парень!

Сказал он так, схватил щётку — су­нул в карман. Схватил скатерть — су­нул за пазуху. Распахнул настежь дверь, да и помчался прямо босиком, прямо в ту сторону, где живёт леший Кам.

Бежит мальчик — перед ним в траве у тропинки старый глиняный горшок.

Из горшка раздаётся громкий, не­добрый голос:

Стой! Ты куда?

К Каму за огнём! — отвечает мальчик.

Кем тебя схватит, Кам тебя про­глотит!

Пусть попробует! Подавится! — машет рукой мальчик.

Бежит, бежит — на тропе стеклян­ные зелёные две бусины. Они сверка­ют, переливаются, будто даже смот­рят и даже говорят вслух:

Стой! Стой! Ты куда?

За огнём к Каму.

Он тебя проглотит! Пускай попробует,,.— отвечает на прежний лад мальчик и спешит всё вперёд да вперёд.

На пути его ещё и грабли большие, загребастые оказались, и плетёная, пу­затая корзина, и широкое, деревянное корыто —и все они мальчика страща­ют, все в один голос к Каму идти не ве­лят. Да мальчик не слушает их, не бо­ится ни капли.

Не испугался он и тяжёлого топота, когда из чащобы на тропу сами собой выскочили два еловых шеста — две длинные ходули.

Деревянными пятками скрипят:

Вер-рнись, вер-рнись! Кам тебя схр-рупает вместе с косточками!

Но проскочил мальчик между ходу­лей.

Дальше тропа-то вывела на бурелом­ную поляну. А посреди поляны — ка­менная печь. Возле неё сидит на кор­точках Кам. Он суёт в огонь целые де­ревья, пучит свои зелёные круглые гла­за, раздувает негасимое пламя во всю силу своих толстых щёк.

Дул он, дул, обернулся, увидел маль­чика, сразу спрашивает:

Ты как сюда попал?

По этой вот по тропке.

А разве горшок тебе не встречал­ся

Было дело... Встречался.

А стеклянные бусины? А грабли? А корзина, корыто и ходули? Тебе они тоже повстречались?

—      Да. Даже хотели напугать меня.

И ты их не испугался?

Нет, не испугался...

Ну, тогда мигом отвечай: что ж они такое на самом деле? В чём их сек­рет? Если ответишь — оставлю вживе, если не ответишь — карачун тебе, ко­нец!

 

И показал Кам острые жёлтые зубы, и сделалось мальчику по-настоящему страшно. Он закрыл рукавом лицо, он задрожал, да тут вспомнил, зачем сюда примчался из дома.

Вспомнил, стал Кама разглядывать потихоньку и вот сообразил!

Знаю,— кричит,— знаю! Зелёные стеклянные бусины — это, Кам, твои глазищи! Горшок — голова, грабли — руки, корзина — брюхо, корыто — спина! Ну а ходули — они ходули и есть, потому что, Кам, это твои длин­ные-предлинные ноги.

Э-эх! — удивился с досадою Кам.— Выходит, ты смекалистый... То­гда вот тебе приказ: становись у печи, раздувай огонь, а я пойду, накорчую новых сухих лесин да коряг. Да убегать не вздумай! Мои глаза-бусины тебя везде увидят, мои ноги-ходули тебя догонят, руки-грабли сцапают!

И вот по всей буреломной поляне треск идёт, с таким старанием Кам дрова там готовит, из древесных  груд их выворачивает, а мальчик спешит, думает, как побыстрей взять огня из печи.

Отец просил жаркую головню, но разве её просто так руками ухватишь?

А Кам, похоже, возвращается... А Кам, похоже, опять близко!

И тут мальчик хлопнул себя по лбу, даже подпрыгнул:

Что это я, недотёпа, раздумы­ваю! Огонь-то здесь непростой, негаси­мый, а значит, его унести можно на лю­бой веточке!

И нашарил он под ногами веточку, запалил в печи, но только пустился в бег, а Кам ужасный — рядом:

Сто-ой! Сто-ой!

И тянутся к мальчику руки загребастые, и вот тут бы мальчику и погибель, да нашарил мальчик в кармане заветную бабушкину щётку.

Швырнул он щётку за плечо: вырос между мальчиком и Камом непроходи­мый частокол.

Ещё пуще разозлился Кам, выхватил ручищами-граблями весь жар из своей печи, запустил  в  сторону частокола.

Полыхнула преграда, на землю пова­лилась, от жары березники, ельники пылать начали, быстрый огонь догоняет мальчика.

А сердитый Кам это полымя пере­прыгнул, рассыпался опять на колдов­ские части: голова — горшок, глаза — бусины,    брюхо — корзина,   спина — корыто, ноги — ходули, и всё это бренчит, стучит, скачет, катится в погоню за мальчиком.

И вот-вот не будет ему выхода-спасе­ния, и вот-вот его окружат, поймают, в лесное пожарище бросят, да нащупал за пазухой мальчик белую скатёрку. Кинул он её на тропу — хлынула позади мальчика быстрая, широкая река.

Сунулись стеклянные бусины к ре­ке — мигом утонули. Сунулся в воду горшок — только и булькнул, только пузыри от него пошли. Скатились с бе­рега в реку корзина, корыто, грабли, ходули — их сильным потоком унесло в неведомую даль.

А когда к реке примчался огонь, то пускай он был и негасимым, но с бы­строю рекой, с холодною водой он справиться тоже не смог. Зашипел, угас, растаял по ветру дымом чёрным.

И только на веточке у мальчика всё полыхало и полыхало маленькое пла­мя. И мальчик прибежал с ним к отцу, прибежал к матери, к сестрёнке. И вот в доброй, домашней печи у них стала теперь опять всегда горячая каша, а в предночные сумерки для всех прохо­дящих и заходящих путников у них го­рел, не угасал на тоненькой лучинке постоянно тёплый, постоянно ласко­вый, очень приветливый свет.

 

По записям и обработкам В. КЛИМОВА пересказал Лев КУЗЬМИН

Коми-пермятская народная сказка. Мальчик с горящей веточкой

Коми-пермятская народная сказка. Мальчик с горящей веточкой

Коми-пермятская народная сказка. Мальчик с горящей веточкой

Коми-пермятская народная сказка. Мальчик с горящей веточкой

Коми-пермятская народная сказка. Мальчик с горящей веточкой

Коми-пермятская народная сказка. Мальчик с горящей веточкой


СПОФДО

Сейчас на сайте 43 незарегистрированных гостя.

Сайт создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

наверх